– Я тут услышала, как ты мужа своего ласково называешь…

Я напряглась как перед схваткой. Врать, увиливать и отпираться мне предстояло так, словно от этого зависела моя жизнь.

– Не слишком ли вызывающе? – спросила княгиня в лоб.

– Разве? – состроила я из себя наивную влюблённую дурочку. – По-моему, нормально.

По мгновенно переменившемуся выражению лица мамы, я поняла, что меня не спасёт даже гоголь-моголь. Но она честно попыталась действовать мягко.

– Дочка, поверь моему опыту. Это… кхм, прозвище, довольно провокационное и наводит на другие мысли. Тебя могут неправильно понять в обществе. Ты же звала Димитриса «дорогой»? Почему бы не вернуться к этому варианту?

Ой, да я бы с удовольствием и сама вернулась, но маме об этом сообщать было нельзя.

– Я просто назвала так Димитриса, когда мы были на ранчо. Ему так понравилось! И он попросил и дальше тебя себя называть, – попыталась я увильнуть и потупила глазки в пол.

И чувствовала, как медленно щёки заливает краска. От стыда. Но мама пусть сама там придумает, от чего я краснеть могу.

Впрочем, ей кажется было без разницы. Княгиня строго спросила:

– А если он тебя попросил со скалы бросится, потому что ему приятно?

– Ты не сравнивай, пожалуйста, это же разное, – отбила я. – У меня всё-таки есть голова на плечах – я могу осознать серьёзность и опасность ситуации.

Украдкой я увидела, как у матери снова дёрнулся глаз. Не к добру.

– Руби, – строго сказала она. – Ты наследная княжна. У тебя в подчинении драконы. Я ни слова тебе не говорила, когда ты кошмарила всех своих сверстников и тайком устраивала драки по любому поводу. Это было неправильно и незаконно, но поддерживало твой авторитет как будущей правительницы. Я понимаю, ты влюбилась. Но что о тебе подумают твои подчинённые? Станут ли они воспринимать всерьёз ту, которая зовёт мужа «мой ковбой»? Ты издеваешься, что ли? Завязывай с этим. Узнаю, что это звучит где-то за пределами твоей спальни…

Княгиня, не договорив, сделала многозначительную паузу. Она думала меня этим напугать, но сегодня меня больше интересовали санкции от матери. Я подозревала, они окажутся легче развода и сопутствующего скандала.

– Так что будет-то? – поторопила я, ожидая решения. – Лишишь меня титула наследницы и будешь ждать, когда у Рауха родится дочка? Или посадишь под домашний арест?

– Не мели чепухи! – разозлилась мама, даже не думая о подобном. – Ты моя единственная дочь и уже взрослая женщина! Я не буду таким заниматься! Да, чёрт возьми, Руби, я тебе ничего не сделаю, но неужели тебе так дорого это дурацкое прозвище?! Почему ты не можешь отступиться, если я тебя очень сильно прошу?!

– Я проспорила, – выдала я самую невинную версию.

– Ну и плюнь! Что тебе будет-то за это? На мнение матери ты забить можешь, а на мнение мужа нет?! – возмутилась она, а потом сама себя одёрнула и проворчала: – Господи, вон понабралась же от тебя словечек…

– Мама, я же дала слово, – попробовала я другой аргумент.

– Руби, – одёрнула она меня, – тебя не научили считать? Лучше показать себя ненадёжной перед одним мужем, чем дурной перед целым княжеством. А если ты проспоришь, и тебе кукарекать прикажут?

С тоской подумалось, что придётся тогда кукарекать. Но лишний раз раздражать мать я не рискнула, поэтому попыталась замять ситуацию:

– Я в следующий раз попытаюсь быть осторожнее и не соглашаться на желание не глядя. Но в этот раз правда не могу – я сильно проштрафилась перед Димитрисом.

– Руби, это вообще не повод! – повысила она голос. Гоголь-моголь, к моему сожалению, уже давно закончился. – Он же должен понимать, что твоя репутация – это его репутация! Или он хочет за счёт тебя себя возвысить? Ну так это тоже не здорово. Хочешь, я с ним поговорю, чтоб вы на чём-то другом сторговались? Раз уж ты не можешь…

– Не надо! – резко отказалась я, насторожив княгиню.

– У вас всё в порядке? – спросила она предельно осторожно.

И в этот момент я поняла, что правду она всё равно отроет. Не сразу. Не знаю через кого, но соберёт все детальки. И лучше не оттягивать момент.

– Ма-ам, – протянула я, – я должна тебе кое в чём сознаться. Помнишь тот день, когда Димитрис вдруг сделал мне предложение?

– Да, – подтвердила княгиня и поделилась наблюдениями: – Это ещё так странно выглядело. Он только вечером сообщил, что уезжает, а с утра пел под твоим окном серенаду и заявлял, что жить без тебя не может.

– В общем, – вздохнула и, собравшись с духом, выпалила: – Я тогда опоила его любовным зельем.

Мать побелела и схватилась за сердце.

– Ты… что сделала? – спросила княгиня, а я первый раз в жизни видела испуг в её аметистовых глазах, которые в миг стали огромными.

Казалось, она уже прикидывала, что делать: выставлять на границе войска или публично вздёрнуть одну меня. И вариант ей не нравился ни один – заметно тряслись руки и подрагивали губы. Никогда раньше моя грозная мама не показывала себя в таком состоянии.