Кем он был в то время? Он был простым дворянином, но он не зависел ни от кого из феодальной знати. Семейство его служило при дворе покойного короля, сделавшего Армана-Жана дю Плесси-Ришелье епископом. Но скромное епископство не могло удовлетворить честолюбие этого человека. Ему хотелось управлять государственными делами. Однако ничто не доказывает, что он специально к этому готовился. Поначалу, похоже, его честолюбие не простиралось дальше звания члена Королевского совета, и лишь со временем он начал расширять свои надежды. Он понял, в чем состоит польза государства, и с жаром начал действовать. Некоторые биографы даже ставят его практические качества выше ума, а характер – выше гения. Не станем спорить по поводу того, что важнее для государственного человека. В данном случае нам важно отметить, что в самом начале своего политического поприща наш герой ничего этого не знал. Он просто шел вперед, не рассуждая. Он стремился к высшей власти, как магнитная стрелка всегда стремится к полюсу.

По сути, в своем первом министерском звании он был лишь просто деятельным чиновником, исполняющим порученное ему дело, но без излишнего рвения. Главное заключалось в том, что его узнали. И, наверное, он сам узнал себя, только сделавшись в 31 год министром.

Но, как ни странно, в управлении Ришелье политическая составляющая с самого начала оказалась выше административной. Уже почти в течение столетия могущество Австрии было опасным для Франции. Проблему представляли и Испания со Священной Римской империей (Германией). Генрих IV уже был готов наступать в сторону Рейна, и можно было просто следовать этому плану. Но Арман-Жан дю Плесси-Ришелье понимал, что так можно действовать, лишь сохраняя союз или нейтралитет с Англией, уважать независимость Нидерландов и отказавшись от всякого увеличения владений в Италии. Он понимал, что Франции не нужно восстанавливать против себя всю Европу. Что же касается внутренних дел, то он считал необходимым оказать поддержку гугенотам, чтобы не провоцировать гражданскую войну. А в борьбе с главными противниками Франции нужен был сильный союзник, и его Ришелье увидел в «северном герое», в короле протестантской Швеции Густаве II Адольфе, сыне Карла IX и Кристины Гольштейн-Готторпской.

Став министром, Арман-Жан дю Плесси-Ришелье особое внимание обратил на интересы Франции, но в целом он всегда стремился к миру. Он даже предлагал французское посредничество в разрешении всевозможных конфликтов, но те же венецианцы, например, отказались от подобных услуг, не веря в силу и стабильность администрации Кончино Кончини. В результате, основная деятельность нового министра сводилась лишь к заверениям соседних держав в том, что политика Франции будет оставаться открытой, а также к убеждению иностранных единомышленников французских гугенотов не позволять им вербовать наемников за границей.

При этом ситуация при дворе складывалась следующая: еще пока не возникло явных размолвок между юным королем и его матерью, но вот неприязнь Людовика XIII к Кончино Кончини с каждым днем становилась все более очевидной.

Арман-Жан дю Плесси-Ришелье в принципе был за королеву-мать: она представлялась ему женщиной взрослой и правила страной в любом случае лучше, чем это делал бы Людовик XIII. С другой стороны, с возрастом (а ей в 1616 году было уже 42 года) она становилась все более капризной и вздорной. Он находился рядом с ее троном и оказывал ей всевозможные знаки уважения, а она часто интересовалась его мнением, и молодому министру это не могло не нравиться.

Что же касается Людовика XIII, то наш герой прекрасно видел личные недостатки этого честолюбивого юноши, не имевшего, к сожалению, ни одной из блистательных черт своего отца.

Конечно же, нельзя сказать, чтобы Людовик вообще не имел никаких достоинств. Природа отказала ему в деятельном воображении Генриха IV, но она одарила его способностью легко понимать идеи других. Храбрость его не была выдающейся, да и характер у него выглядел каким-то печальным, что резко контрастировало с веселым нравом его отца. Он желал действовать и одновременно сам обрекал себя на бездействие. Он тяготился посторонним влиянием, но не мог обойтись без него, в глубине души негодуя на самого себя за свою слабость. Короче говоря, он был законным монархом, но его возраст еще не позволял «делать на него ставки».

Прусский историк Фридрих Ансильон оставил нам великолепное описание тогдашнего состояния дел в королевстве. По его словам, «смерть Генриха IV погрузила в печаль всю Францию, кроме двора. Народ страшился возвращения анархии; вельможи ожидали ее, в надежде видеть возобновление интриг, коварства и партий». И анархия вернулась, ибо пришедшая к власти Мария Медичи строила свое правление на невежестве и слабости юного Людовика XIII.

По сути, Мария Медичи окружила себя людьми недостойными, и первыми среди них были Кончино Кончини и его супруга. При этом Кончини, быстро дошедший до высочайшей степени власти, оскорблял своим возвышением самолюбие французов. Однако он был лучше Леоноры Галигаи, ибо нередко отвергал ее честолюбивые замыслы, но она подчинила его своей воле и сделала из него орудие своих страстей.