Так появился так называемый Луденский эдикт (Луденский мир) 1616 года, согласно которому все принцы-бунтовщики вместо заслуженного наказания получили значительные подарки и компенсации от короля. Арман-Жан дю Плесси-Ришелье был этим возмущен. В своих «Мемуарах» он потом написал:

По оценкам историков, тогда Людовик XIII купил мир за шесть с лишним миллионов ливров.

Понятно, что Луденский мир был полнейшей фикцией. И особенно волновалась по этому поводу Мария Медичи, которая, по словам Ришелье, «могла не опасаться свойств характера короля, но у нее были основания не доверять его возрасту». В связи с этим она вполне справедливо полагала, что ее сын вполне может со временем пасть жертвой насилия со стороны временно затаившихся принцев.

И она сделала неожиданный ход, отправив Армана-Жана дю Плесси-Ришелье к принцу де Конде для новых переговоров, не сомневаясь, что у того хватит верности и ловкости, чтобы «рассеять тучи недоверия». Задача заключалась в том, чтобы пригласить принца в Париж.

В «Мемуарах» нашего героя читаем:

По сути, это было первое важное политическое поручение, возложенное на нашего героя, и от его успешного выполнения во многом зависела его карьера. И он ясно это сознавал.

Он направил принцу де Конде письмо, в котором отметил его заслуги в достижении Луденского мира и заверил в самом лучшем расположении со стороны Их Величеств, якобы только и мечтающих о том, чтобы видеть принца при дворе. Но ответа на это не последовало.

Выждав некоторое время, Арман-Жан дю Плесси-Ришелье отправился в Бурже и добился приема у принца де Конде. От имени королевы-матери он заявил ему, что в Королевском совете произошли перестановки, и единственного, кого там теперь якобы не хватает – это первого принца крови.

Переговоры с принцем де Конде Арман-Жан дю Плесси-Ришелье провел блестяще. В результате принц поверил сказанному и отправился в Париж. 20 июля он прибыл туда с небольшой свитой, изумив этим рискованным шагом многих своих сторонников. В Париже он направился прямо в Лувр и там встретил у Людовика XIII и его матери такой пышный прием, на который не мог и рассчитывать.

Всем было известно, насколько высокомерен и недоверчив принц де Конде, и его приезд в Париж изумил всех. Что же касается нашего героя, то он с этого момента приобрел репутацию искусного посредника в решении самых трудных задач, а это ввело его в узкий круг личных советников Марии Медичи.

Последняя немедленно ввела принца де Конде в Королевский совет и обещаниями новых уступок добилась от него хотя бы внешнего примирения с Кончино Кончини.

Теперь, казалось, принц получил все, чего хотел: он разделял власть с королевой-матерью, жил в старом здании Лувра, а к дверям его покоев было чрезвычайно сложно пробиться из-за большого скопления народа, толпившегося там. Все обращались к нему за решением тех или иных вопросов, а в Совете он делал то, что ему заблагорассудится, не считаясь ни с кем другим.

И все же непомерные амбиции не давали принцу покоя. Постоянно недовольный, он порой был просто невыносим. К тому же он не порвал связей со своими сообщниками, не спешившими последовать его примеру и сохранявшими свои вооруженные формирования. А те, в свою очередь недовольные происходящим, постоянно давили на него, призывая к активным действиям.

В «Мемуарах» нашего героя об этом говорится так:

Опасность подобных настроений была очевидна, и тогда Мария Медичи по совету Армана-Жана дю Плесси-Ришелье решилась прибегнуть к крайним мерам. То есть она решила разрушить основы мятежа, арестовав его вождя. Она поделилась своими планами с верным маркизом де Темином. Тот позвал своего старшего сына, гвардейского капитана де Лозьера.

В результате 1 сентября 1616 года принц де Конде около получаса беседовал с Людовиком XIII, а когда он вышел из королевского кабинета, к нему подошел капитан де Лозьер и передал, что королева желает видеть его в своих покоях. Они отправились к ней по длинному и узкому коридору, и там маркиз де Темин именем короля приказал сопровождавшим его солдатам, вооруженным алебардами, арестовать принца де Конде.