Мальчик молча поднимается, берет из-под стола кастрюлю, убегает во двор, к колодцу, и вскоре возвращается назад с полной до краев.

– Хорошо. Теперь поставь на огонь, и высыпь туда вот это… – гость извлекает из кармана мешочек с какой-то сушеной травой, передает его в руки мальчика. Тот недоверчиво приглядывается к подозрительной смеси, берет щепотку, подносит к носу… Запах кажется ему знакомым.

– Что это? – спрашивает он, ставя кастрюлю в очаг, и разжигая под ней огонь.

– Да так, одно снадобье. Поможет привести твоего папу в чувства. Действенное средство. Как раз на случай вот такого состояния. Выпьет его и будет как новенький, вот увидишь, – улыбается гость.

– Покажи потом, из чего его делать, – просит мальчик, и в его равнодушном ко всему происходящему взгляде вдруг вспыхивает искорка живого энтузиазма. Он еще раз принюхивается к сушеному травяному сбору, высыпает его в воду, помешивает, заворожено наблюдая за свилем вскружившихся на поверхности щепочек, потом снова поворачивается к отцовскому другу, – Покажешь?

– … Интересуешься ботаникой? – удивляется гость, – Правильно. В растениях заложена великая сила. Есть вот такие травки, которые в чувства приводят и силы придают, а есть и те, которые наоборот разум и волю отбирают. Выпьет человек такую и будет как зомби. Похоже, это и сделал твой папа. Но мы все исправим.

Мальчик горячо кивает головой:

– Да, да…Я читал о таких растениях в одной книге, но там было мало информации. Здорово, если сможешь мне все подробно рассказать и показать. Покажешь?

– Почему бы и нет? Если пообещаешь использовать все только в благих целях…

– Конечно!

– Тито, что ты делаешь…? – вяло бормочет индеец, – У него итак голова черт знает, чем забита, а ты его еще этому учить собрался.

– Пусть учится, раз есть желание, – возражает гость, – нет таких знаний, которые были бы лишними. Ты сам так когда-то говорил, – он поворачивается к мальчику, – Приходи ко мне, как будет время, бесенок, я тебе все расскажу и покажу. У папы потом спросишь, он объяснит, как и где меня найти. Я многому могу тебя научить. Не только ботанике и химии, а вообще… многому.

– Я хочу знать все.

– Ну, ты уж прям сразу «все»! Все только одному богу известно!

– Нет никакого бога! – резко заявляет мальчик, – Бог – пустая иллюзия. Религия – это сбруя, с помощью которой диктаторы всегда управляли массами. А вера в чудеса – шоры, ограничивающие наш разум.

Гость покачивает головой, усмехаясь и украдкой, с удивлением и сомнением косясь на мальчишку:

– Ты это где вычитал?

– В истории народов земли – в истории нашего народа. И я это не вычитал напрямую. Я пришел к такому мнению.

– Если это твое собственное мнение, тогда хорошо…Я всегда так считал: не важно, во что ты веришь или не веришь – главное, что ты сам пришел к этому, своим умом, своим опытом, а не тупо следовал в стаде за пастухом… Понимаешь меня?

– Да.

– Ты очень смышленый малый, – он тяжело вздыхает, – Ладно. Потом об этом поговорим. Что там наше зелье? Закипело?

– Да.

– Зачерпни кружечку и неси сюда.

Мальчик охотно выполняет поручение гостя, присаживается рядом, наблюдая, как этот человек несколько минут упорно дует на поверхность коричневатой густой жидкости, потом подносит кружку к сухим искусанным губам отца.

– Отстань от меня с этой дрянью! Знаю я твои отравы, – хрипит индеец и пытается отвернуть голову.

– Подержи, – гость опять отдает кружку мальчику. Потом ловко и крепко зажимает обессилевшее тело индейца одной рукой, а пальцами другой настойчиво приоткрывает рот.

– Ну-ну… Не сопротивляйся, Хок, – приговаривает он, – Я твой друг, и зла тебе не желаю. Просто хочу нейтрализовать действие того, чем ты, дурень, напичкался, – и, обращаясь к мальчику, – Давай, бесенок, лей… Только понемногу, чтоб не подавился.

Мальчик колеблется. Не решается.

– Сделай сам глоток, – наконец, говорит он.

– Что? Зачем?

– Сделай, чтобы я видел, что это не яд, – настаивает мальчик.

Гость неловко посмеивается.

– Яд? Да зачем мне…?

– Делай, что говорю.

– А ты хитрый…и недоверчивый…, – проговаривает гость, и понимая, что особого выбора у него нет, – Ладно, давай.

Мальчик подносит кружку к его губам, и тот, не выпуская из своей хватки индейца, делает даже несколько глотков. Сглатывает, немного морщится.

– Видишь? На вкус немного противное, но не яд.

Мальчик удовлетворенно кивает, и на сей раз уже уверенной твердой рукой аккуратно переливает остаток зелья в рот своего отца. «Как жаль, что этого человека не было рядом, когда я пытался его накормить», – думает он, – «Или когда папа напился и схватил ружье… Вот уж где бы точно понадобилась помощь! Впрочем, ничего. И сам справился». Он отходит, чтобы отнести на место кружку, и пока гость возится с его отцом и не смотрит на него, сам осторожно пробует немного оставшегося отвара. Просто из любопытства. «Действительно противно: горько и вяжет. Но, привкус знакомый» – думает он и вспоминает когтистые листья с приятным запахом, которыми как-то раз решился утолить двухдневный голод. Съел их немного – запах оказался приятнее вкуса – но зато потом ощутил такой неимоверный прилив сил, будто в него вселился дух.