Первый кредит она взяла, когда он был в очередном вылете. Второй — тоже. А потом пошло-поехало… Он узнал обо всём, только когда она не смогла сделать очередной платёж.

Коммуникатор снова дал о себе знать. На этот раз сообщение было с незнакомого номера:

«Уважаемый клиент! Информируем вас, что ваша задолженность перед „Деметра-банком“ передана в работу коллекторскому агентству „Цербер“. Просим связаться с нами в течение 24 часов для обсуждения условий погашения».

«Цербер», значит. Он знал об этих ребятах. Говорят, они специализируются на «особо сложных» случаях. Те ещё твари, если верить слухам.

А ведь он честно служил. Рисковал жизнью, гоняясь за пиратами и контрабандистами. Ловил преступников, обеспечивал безопасность колоний. Даже медаль имел — за операцию у Харона. Теперь вот приглядывал за учёной братией, не позволяя увлекающимся натурам забыть о насущном.

Но кого это теперь волнует? Суд постановил — значит, плати. Неважно, что ты не брал этих денег. Неважно, что даже не знал о кредитах. Ты был её мужем? Был. Доверенность дал? Дал. Значит, отвечаешь по полной.

А она… Она просто объявила себя банкротом. И всё. Спишут долги через год, и гуляй — нового дурака ищи. А с него будут драть три шкуры, потому что у него есть официальный доход.

Потому что он, видите ли, честный человек.

Коммуникатор снова завибрировал. Теперь уже звонок — и снова незнакомый номер. Он раздражённо отключил аппарат. Хватит. Насмотрелся уже на эти цифры с минусами…

Что ж, раз система считает это справедливым… Раз его служба родине ничего не стоит… Что ж. Придётся как-то решать проблему. И к чёрту уже эту честность — она до добра не довела.

На душе стало горько. Он поправил форменный китель — возможно, последний раз. Потому что если не найдёт денег в ближайшее время, придётся продать и его тоже.

Алкоголь должен был заглушить эти мысли. Он толкнул дверь ближайшего бара, надеясь хоть ненадолго избавиться от преследующих его запахов. Вместо этого его накрыло новой волной — застарелый пот, табак, дешёвое пиво, блевотина. Но это было лучше, чем смрад суда.

Он заказал виски и уставился в стакан, когда знакомый голос окликнул его:

— Никак не ожидал встретить тебя здесь! Сто лет не виделись!

Мужчина поднял голову. Рядом стоял его старый сослуживец, улыбаясь так, будто они расстались только вчера. От него пахло… странно. Опасно. Как пороховая гарь и машинное масло.

— Том? — он попытался улыбнуться в ответ. — Какими судьбами?

— Дела, — Том подсел к нему, махнув бармену. — А ты как? Выглядишь паршиво.

— Развод, — коротко ответил он, поднимая стакан. — И долги.

— Вот как, — протянул Том. Его запах стал острее, агрессивнее. — Большие долги?

— Достаточно.

Том понимающе кивнул:

— Знаешь, у меня, возможно, есть для тебя работа. Небольшая подработка…

Мужчина вдохнул полной грудью. От Тома теперь исходил отчётливый запах пороха — так пахнут неприятности. Большие неприятности.

Он достал коммуникатор и открыл банковский счёт. Цифры с минусом словно издевались над ним. А сообщения от коллекторов всё прибывали и прибывали.

— Я слушаю, — сказал он, поворачиваясь к старому другу.

Запах пороха стал сильнее. Но выбора уже не было. Да и какая уже разница?

Я пришла в сознание через несколько часов, когда на коммуникаторе требовательно заиграл сигнал будильника. Я с трудом разлепила глаза. Восемь утра местного времени, пора вставать. Лето поднялась достаточно высоко, и воздух начал ощутимо прогреваться. Запах аниса исчез, проявилась ваниль и какая-то острая специя.

Я с трудом открыла глаза. Тело ныло от неудобной позы, в которой я проспала ночь. Голова казалась чугунной, мысли путались, а во рту ощущался неприятный привкус. Мигрень отступила, но оставила после себя ощущение опустошенности и зыбкости реальности. Звон в ушах постепенно стихал, но я все еще слышала отголоски странных голосов, звучавших в моем сознании. Руки дрожали, когда я опиралась на них, пытаясь встать. Казалось, даже воздух вокруг давит на меня, не давая сделать полный вдох.

С огромным трудом я подобрала упавший коммуникатор и побрела в главную залу.

Я не понимала, что со мной происходит, поэтому требовалось запустить диагностику с медицинского компьютера, связанного с главной системой. Конечно, я устала с дороги, и встреча с Виктором была весьма… эмоциональной, но почему акклиматизация должна проходить так? Со мной никогда раньше такого не случалось.

Выпив воды из кулера, я села в кресло, надела датчики на голову, грудь и руки и запустила стандартный протокол. Мне предложили отметить на бланке существующие жалобы, я вписала шум в ушах, приступы паники и скачки давления. Медицинский сканер был полностью заряжен и готов к работе, поэтому с радостным перезвоном принялся изучать моё тело. На экране всплывали зелёные строчки: Температура в норме, давление немного пониженное, пульс немного повышенный, но всё в пределах нормы. А потом выскочила оранжевая строчка: пониженное содержание железа, пониженное содержание магния, повышенный гормональный фон, повышенное содержание адреналина и кортизола в крови, усиление кровотока в головном мозге, повышенная активность мозжечка и префронтальной коры головного мозга.