Нешто нечего в доме покушать?

Как люблю твоих глаз синеву.

Я тебя осуждать не решаюсь.

Да мой в зеркало образ не вхож,

От излишеств я, Зиночка, маюсь,

Погляди, на кого я похож?

Нет, коль Рубенс живой был, художник,

Я бы в «музы» ему подошел.

Я обжора, алкаш и безбожник

Ждет в аду меня жаркий котел.

– Отпусти эту жирную утку!!! (Зина вначале оторопела, как под гипнозом, потом мгновенно, как по приказу, открыла дверь в сени, выбросила туда утку.) Лучше мучиться буду в посту…

(Утка от радости, слышно, как закрякала, замахала крыльями.)

Коля резко меняется в лице, смотрит на Зину уже обыденно, он делает вид, что резко забыл, что говорил стихами, и даже то, что он говорил. Зина оторопело стоит с топором.

Коля. (Уже прозой). – Ты зачем топор взяла? Зина! Зи-ин… Да что ты встала столбом? Топор этот не наш, его Маринка принесла, чтоб заточил ей, головы курам рубить. В кладовке возьми, нашенский лучше.

Зина. – Коля, эт что щас было? Вася здравствуй… А? Ты что, опять начал?

Василий. – Я?

Коля. – Что?

Зина. – Коля. Коля, это ты сейчас стихами разговаривал?

Коля. – Я? Да я ж давно уже в завязке, ты, Зина, что?

Зина. – А сейчас что было? Нет, ты это, придуриваешься что ли? Я те утку принесла, башку надо срубить, гости завтра, а ты мне тут стихи читаешь?! Опять?

Коля. – Зин, это ты о чем, Зин? Говоришь, что попало, стихи какие-то… Вась, скажи хоть ты?

Зина. – Ага, нашел свидетеля? Оба алкаши.

Коля.
– Я бы попросил… Попросил бы не обобщать. Я стою, жду, где утя, а ты про стихи какие-то придумываешь. …Голову мне морочишь.

Зина. – То есть, это я тут пришла и придумываю? Совсем уже? Ладно. Проехали. Ну смотри, если ты снова в поэты, разведусь. ПонЯл. Давай ка место лобное приготовь. Тазик рядышком, да постели клеенку, постели, слышь, там лежит…(Уходя.) Больно надо мне придумывать чего, я что, стихи от прозы не отличу? (Пошла на улицу.)

Василий. – Ну, ты зверь, Коля! Артист! Даже я оторопел от наглости такой! Да и потом то, потом, будто и не помнишь ничего!? Это ты здорово придумал, это правдоподобно так…

Коля и Вася выходят во двор, (на авансцене) готовят «лобное место» для утки.

Коля. – Да я там, короче, «затык» с рифмой там был. Хорошо, что Зина утку в сени выбросила. Тема, как бы исчерпала себя. Слушай, а что делать, если «затыки» такие и дальше будут? Во, задачка?

Василий. – Если вдуматься, то конечно, «глас божий» должен непрерывно из тебя литься. «Затыки» твои, это провал. Ты, типа, по божественной сути, ведь не можешь это контролировать? Правильно. Не можешь. Естественным образом. …Значит?

Коля. – Значит нужна кнопка, рычаг, или что-то, что включает этот поток. А главное, выключает, когда «затык», ну, или по необходимости.

Василий. – Ну-ка, ну-ка, что ты там говорил? «Хорошо, что Зина утку в сени выбросила»? Бинго! Рычагом у тебя будет утка. Появилась, из тебя прет, убрали, поток прекратился. Логично же?

Коля. – Нет, Зина должна быть в теме, сам понимаешь. Обида будет, никому не поздоровится. Уже и за этот, первый момент. Ай, врагу не пожелаю.

Василий. – Это да… А, может она сама допетрит до чего? Может и объяснять не придется? Эх, Сашку надо, чтобы он блог организовал, срочно же.

Коля. – Так он сегодня приезжает. Отпуск у него.

Василий. – Вот он и будет «Шоу» наше снимать.

Коля. – Он то да, он, думаю, сможет.

(Громко.) – Зина, а кто придет завтра? Поди опять твоя Адочка, начальница, что б ее черти задрали, …тюрьма ее заждалась… Она ж ворует, и тебя заставляет. Не люблю я ее, ох не люблю. Она то открутится, а в тюрьму ты пойдешь. Как бухгалтер. Что молчишь? Бухгалтеров то в первую очередь сажают. Так, что ты там смотри внимательно, что подписываешь… Шла бы вон, лучше на почту работать что ль…

Зина. (Слышно, как опять ловит утку, так крякает, шумит, возмущается.) – А тебе её чего любить? Ты должен только меня да сына любить. Ему, вон, еще в институте два года. А леспромхоз не обеднеет.