Я несколько веков тому назадв Халапе подружился с мексиканцемТиуатином — позже мы встречалисьв Колумбии, в Икике, в Арекипе,и стал я сомневаться — был ли он?Его сомбреро мне казалось странным,ещё когда ходил он в гончарахи пробавлялся мексиканской глиной,когда он архитектором служил,железом торговал в Венесуэлеи в Гватемале рудокопом были старостой. Я думал: как он можетв одном и том же возрасте, проживвсего лишь три столетия, в то время,как я, уединившись сам в себе,стараюсь — мастер колокольных дел —озвучивать каменья и металлы,чтоб кто-нибудь услышал мой набат,мой голос, непохожий на другие, —я думал: как он мог из мёртвых лет,по руслам пересохшим продвигаясь,управиться с таким числом профессий?Тогда и понял я, что Он был Мной,что Он и Я, — мы пережили всех,кто жил и там и сям, — два непохожихс похожими корнями и руками,испачканными той же самой глиной,родящиеся всюду и всегда,лишь для того, чтобы трудиться вечно.
