Я прибыл в Каракаутин,когда по прихоти вулкановна землю падал дождь из пепла.Тогда я перебрался в Тальку,но маулийские речушкинастолько взбухли, что пришлосьискать ночлег на пароходе,который шёл в Вальпараисо.На улицах Вальпараисоземля ходила ходуном,и я позавтракал в руинахмоей библиотеки: слевалежал целёхонький Бодлер,а справа — всклоченный Сервантес.В Сантьяго выборы изгналименя из города: повсюдувсе обливали грязью всех,и, по оценкам журналистов,все честные на небе были,а все убийцы на земле.Я постелил себе у речки,где камни вытеснили воду, —под сенью молчаливых буков,вдали от шумных городов,под боком у камней певучихя мог в конце концов уснуть,побаиваясь лишь звезды,которая мигала мнес весьма зловредным постоянством.Но добродетельное утроночь выкрасило синевой,свет поглотил неторопливовсе неприятельские звёзды,а я спокойно пел, вдалиот всех гитар и всех напастей.
