Дэнни Плэчта
Не нашей работы
Патрульный корабль "Солнечный океан" был всего лишь в миллиарде миль за орбитой Плутона, когда в каюте капитана зазвучал сигнал вызова. Капитан мгновенно проснулся, ощупью отыскал в темноте на ночном столике тумблер видеофона.
– Капитан слушает. Доброе утро.
– Докладывает штурман, сэр. Сообщаю показания радара.
– Что у вас там?
– Большой выброс, сэр. Препятствие по курсу, примерно за сто тысяч миль. Теперь уже сорок тысяч. Какое-то тело большой плотности, сэр.
Капитан опять пошарил на столике, зажмурился от яркого света и вскочил с постели.
– Продолжайте следить. Сейчас оденусь и приду.
Не прошло и пяти минут, как он уже стоял рядом со штурманом и разглядывал на экране локатора неяркое пятнышко света, окруженное своим собственным мирком - подобием крохотных звездочек и смутно светящихся облачков газа.
– Что-то большое и плотное, - заметил штурман.
– Очень большое и очень плотное, - самым спокойным тоном поправил капитан.
– Уник говорит, до него уже только двадцать тысяч миль, капитан, доложил программист, сидевший у вычислителя.
Как и все новые патрульные суда, "Солнечный океан" был оснащен электронно-счетной машиной самой последней марки - Универсальным Сверхэкономичным Малогабаритным Вычислителем. Экипаж называл его любовно Уник, и неизменная присказка "Уник его знает!" прочно вошла в обиход.
– Скомандуйте Унику на три четверти замедлить ход и готовиться к полной остановке, - распорядился капитан, не отрываясь от радара.
– Есть, сэр, слушаю, сэр, - отозвался программист.
Корабль содрогнулся от резкого торможения. Капитан ухватился за поручни, окружавшие радарную установку, потом с усилием сделал четыре шага, что отделяли его от программиста.
– Уник его исследует, сэр, - сказал программист.
– Пока ничего не известно.
Прошло долгих две минуты торможения, и на панели вычислителя мигнул зеленый огонек.
– Вот данные, капитан, - сказал программист.
– Уник говорит: строение сплав... сплав, капитан! Действующего источника энергии не обнаружено... Какая-то штука не нашей работы, сэр!
– Велите Унику удирать ко всем чертям! Полный ход, общая тревога!
Капитан ухватился за поручни, корабль снова тряхнуло.
Они перепробовали все средства и способы, пытаясь связаться с чужим кораблем на расстоянии. Никакого ответа, ни малейшего признака, что их призывы замечены. Даже вспышки осветительных атомных ракет - и те не вызвали отклика. Непрерывные наблюдения Уника тоже ничего не давали. "Никаких сигналов не обнаружено, - опять и опять сообщал он.
– Курс без изменений. Общее состояние без перемен".
Итак, капитан с десятком добровольцев сел в космоскаф - и маленькое суденышко, описав длинную кривую, стало приближаться к чужаку. "Если с нами или даже с "Солнечным океаном" что-нибудь стрясется, - рассуждал капитан, - что ж, во всяком случае, все показания Уника будут переданы на базу. И телепередатчики у нас с собой. Все, что узнаем мы, станет известно и там".
Они снова попытались связаться с чужаком, обходя его по малой орбите, но безуспешно. И тогда крохотная ракетка подошла вплотную к исполинскому чужому кораблю. Пилот остался у штурвала, а капитан и все прочие надели скафандры и вышли.
Они долго простукивали безответный корпус корабля; наконец капитан решил, что хватит канителиться и надо бы проникнуть внутрь, без зазрения совести пустив в ход бомбочку.
– По крайней мере они заметят наше присутствие, - пояснил он.
– Еще вскроем эту коробку где-нибудь не в том месте, - сказал кто-то из команды.
– Ну, в дамскую уборную, может, и не вломимся, - сострил еще кто-то позади.
– Скафандры ни в коем случае не снимать, - распорядился капитан. Держаться поближе друг к другу, телепередатчики - на максимальный обзор!
И он нырнул в отверстие, проделанное в обшивке молчаливого корабля. Остальные поспешили за ним; тот, кто шел последним, прощально помахал рукой плывущему невдалеке космоскафу.
Чужой корабль и вправду был огромен, и все каюты ему под стать. Люди бродили по нему несколько часов, ни на минуту нигде не задерживаясь, пока наконец не обошли его весь. Но вот они вновь очутились у отверстия, через которое проникли внутрь, и картограф (он на ходу все время делал пометки и зарисовки) доложил об этом капитану. Тогда они остановились и начали совещаться.