Попрощался со своими в доме, а они один хрен за мной увязались.

Часовые в тулупах с носами красными козыряют, ворота отворяя. Ночью минус пятнадцать было, а сейчас примерно минус семь по Цельсию.

Выходит мне навстречу невысокий, седой и кудрявый дедок в серо–серебристой мантии с палочкой, искрящейся синим у основания. Одет явно не по–зимнему. Вид надменный, полный превосходства.

— Позвольте представиться, ваше благородие, — говорит, тем не менее, учтиво. — Помощник регистратора академии мастер второго ранга Елисей, по поручению госпожи Морозовой прибыл сопроводить. Вижу, вещей при вас немного.

— Доброе утро, мастер, — не растерялся я. — Ну так, на первое время хватит.

— Ну, ну, — хмыкнул тот, поглядывая на сумочку наперевес, и добавил строго: — лук не понадобится.

— Хорошо, хорошо, — согласился, передавая его дружиннику вместе с колчаном. — Неловко как–то вас задействовать, мне уж лошадь запрягли.

— В целях безопасности положено ехать так, — ответил Елисей важным тоном и кивнул на экипаж. — Прошу.

— Думаете, нападут по дороге? — Интересуюсь деловито. — Давайте я дружину соберу человек в сто?

Мастер лишь ухмыляется на мои понты.

До кареты пары шагов не дошёл. Народ сюда спешит! Крестьян пятьдесят.

— Барин уезжает! — Причитают бабули. — И на кого теперь нас оставляет!

— Худо без барина! Пропадём…

Окружили карету, как при забастовке. Столько лиц! Все в рот смотрят.

— Тут полчаса езды от силы, чего распереживались? — Возмущаюсь я.

— Олег вон, так домой и не воротился, — возмущаются. — Забыл дорогу до избы своей!

— По режиму Академии только с воскресенья разрешено покидать территорию заведения до первого утреннего занятия понедельника, — констатирует Елисей.

— Подождите, а в обычные дни после занятий? — Опешил я.

— Нет, в целях безопасности, — бросает мастер и кивает на карету. — Мы опаздываем.

Серьёзно?! Я в военное училище ухожу что ли?! Так! Надо с Морозовой это обсудить. У меня дел невпроворот.

— Барин, на кого ты нас оставляешь! — Снова воют.

— Вон, Дарья, Пересвет и Руслан, — киваю на товарищей за спиной. — Любую нечисть в клочки порвут.

— Порвём, — соглашается Пересвет и орёт мощно: — всё, расходитесь! Нечего барину на жалость давить! Без вас тошно!

Обнял на прощанье своих по второму кругу. Люд простой полез, бабули в щёки целуют, деды за плечи хватают и удачи желают. Девок толпа целая платочками замахала с глазами, поблёскивающими от слёз.

Меня так на войну не провожали, как в эту Академию.

Залез в экипаж, где уже дедуля Елисей кипит от злости, но ещё держится. Тронулись нервно, и понеслась карета в новую жизнь.

Пока едем, молчим оба. Я через окно смотрю и чувствую, что мастер меня изучает украдкой. Учуял «Змеевик»? Или мой сканер с дыркоделом? Нельзя исключать, что и этот сотрудник Академии заодно с Могутой.

Добрались быстро, кучер лошадей погнал так, что метель по дороге подняли. У отворяющихся ворот сердце забилось бешено. К главному корпусу, походящему на дворец белокаменный, подъехали по прямой, миновав метров сто по свободной территории. После своих изб, академические строения кажутся сущей фантастикой, которую построить могут разве что с помощью магии. Ещё бы! Откуда у местных технологии возводить здания под двадцать–тридцать метров в высоту, да ещё так искусно.

Подъезжая, в окошко подивился и на территорию, которая хорошо расчищена от снега, будто спецтехника поработала. Обратил внимание, как по прямоугольным дорожкам стройными рядами ученики в шубах да шапках пушистых шуруют на занятия. Видимо, даже зимой на полигонах отрабатывают свою магию. Ну а где ж ещё? Не в здании же пожары разводить да потопы.

Елисей выскочил из экипажа первым и двинулся спешно, меня не дожидаясь. Скрипя по мелкому снегу, поспешил за ним. Взлетел по широким мраморным ступеням, поравнявшись. Дальше крыльцо огромное с колоннами и арка. Двойные двери дед толкнул неловко. Предбанник широкий, новая дверь. И вот он первый зал Академии.

Аж лёгкая хоровая музыка в ушах заиграла от впечатлений. И дух под сердцем завыл. Благо, хоть не нейтрализовали симбионтов, уже хорошо.

Холл огромный, как два–три школьных спортзала, потолок высоко, что в цирке. Своды арочные, лестницы в три стороны мощные, по кругу вверх идут и с перил мраморных весь зал видно. По стенам картины крупные с пейзажами и мужиками строгими в камзолах дорогущих, статуи лесных хищников барельефом вытягиваются на разных уровнях по углам и стенным граням. Люстра гигантская свисает по центру и светится, как целая Галактика, и нихрена не свечи там. А какие–то кристаллы с холодным светом. Помимо этого и встроенные всюду бра гармонично вписываются. На полу плитка крупная из лунного камня, идеальна отполирована, даже стыков не видно, если не присматриваться.

На первом пролёте центральной лестницы постамент, а на нём огромный валун стоит, срезанный ровно, где крепится доска золотая с множеством надписей тиснением. Присмотрелся, хера се толстенная она. Это ж сколько золота тут вбухано? Полтонны?? Или позолотой просто так ловко сделали? Под доской трибуна небольшая в нашу сторону обращена, и книга на цепи мощная лежит.

Мантии мелькают в проёмах и у перил вверху, но в сам зал адепты не суются.

Дав мне пару минут осмотреться и успокоиться, Елисей подал голос, вероятно, завидев мой интерес к массивной доске на постаменте.