— Конечно.

Формально улыбнулась, но едва Милене вышла, повалилась на кровать, как кукла с обрезанными нитями. А после без всякого стеснения свернулась в клубок и попыталась закрыться одеялом.

Я устала и хотела побыть одна. Мне было нужно немножко времени, чтобы пережить очередную боль.

Голоса сначала замерли, после стали растерянным и тихими, а после я вообще перестала их слышать.

Меня усадили, как куклу, за столик, помогли поменять рубашку и перешнуровать короткий приталенный корсет, налили горячего травяного отвара.

— Пей, — тихо сказала Минхе. — В травах я не очень хороша, но вилица растет на солнце, дает покой и чистый ум.

Я даже усмехнулась. Чистый ум мне бы не повредил.

Айне молча раскладывала вещи из моей сумки по своим места, а Лиан распустила мне косу:

— Переплету, ты же всю ночь с этой косой в зельеварной торчала.

Никто из них не задал мне ни единого вопроса, ни в чем не упрекнул, даже Минхе не рискнула отпустить одну из своих своеобразных шуток.

В груди наливалось забытым теплом.

Герцог загнал меня в ловушку, но я больше не одна. Есть друзья, есть Бертель и Калахне, даже мама у меня теперь немного есть. Со мной ладят однокурсники, и многие неприятели давно стали, если не друзьями, то хорошими товарищами. Этот тщательно ненавидимый мир потихоньку начинал мне нравиться.

Из мыслей меня выдернуло аханье Лиан.

— Что… Что это?!

Расческа упала на пол, а около нее сгрудились девочки. Все трое с интересом уставились на мои волосы и снова заахали. Тяжко вздохнув, я попыталась высвободить свои ненаглядные из цепких дружеских рук.

Раньше мне косу не переплетали, так что нечего было и начинать. Все из-за того, что цвет волос у меня редкий для драконов, первый год меня вообще за хвост дергали из хулиганства. Хотели убедиться, что волосы настоящие.

— Что случилось? — спросила строго.

— У тебя… Понимаешь, у тебя вот тут метка.

— Какая еще метка? — уточнила раздраженно и вдруг поняла.

Метка Истинной.

Сердце дернулось и как будто остановилось. Медленно подняла руки к волосам, а после бессильно уронила обратно. В голове было пусто.

Ну ты же хотела метку, шепнула темная часть моей души, и вот она тут как тут. Радуйся.

— Никогда не видела, чтобы метка была скрыта волосами, ее же не видно, — изумилась Айне.

Лиан согласилась.

— Поблескивает, только когда проводишь пальцем или расческой. Жаль рисунок не виден. Эй, скромница, признавайся, кто твой милый?

Я сидела окаменевшая, оглушенная. Кандидат в Истинные у меня был примерно один, но ведь у герцога уже есть Лале! Я собственным глазами видела метку на ее руке!

— Какое чудо, дар небес, Истинные все реже встречаются в Вальтарте!

Пять лет тупой собачьей любви — это драконы называют связью Истинных? Чудом, светом, божьей милостью.

Это Анвар чувствует к Лале? Желание лечь на брюхо и ползти, чтобы преданно лизнуть руку, умолять о прощении, когда та сердита, подняться под солнце и кинуться на камни, если Истинная пожелает.

Резко встала, развернувшись к девочкам, недоплетенные волосы рассыпались по плечам.

— Это секрет, — сказала жестко. Ткнула пальцем в затылок, где гнездилась странная метка и пояснила. — Чтобы никому ни слова, ясно?

Взглянула на подруг и только рукой махнула. Все трое сияли, как зеркала на солнце.

— Мы никому-никому, никогда!

— Это герцог, да? Я все видела, он тебя поцеловал, а ты его… по щеке погладила.

— Да! Один раз и с размаху… погладила.

Соседки веселились вовсю. И что особенно обидно за мой счет.

— У герцога уже есть Истинная, — отрезала я, но веселье и не думало прекращаться.

В следующие пять минут я узнала, что Лале недостаточно красивая, недостаточно умная, капризная, злая, испорченная и метку себе тушью нарисовала. А я хорошая и возьму их фрейлинами.

Амбициозные фантазии били ключом. Ну хоть не разводным, и на том спасибо.

По зданию пронесся неуловимый гул, от которого вставали дыбом все волоски на коже. Так Академия оповещала учеников о следующем занятии, но, прежде чем Айне метнулась к двери, я поймала ее за плечо:

— Никому не слова, — напомнила ласково. — Иначе Истинная герцога расстроится, а мы всем квартетом пополним каменные мешки под Академией. Там, говорят, жильцов не хватает, палачей тренировать не на ком.

Для наглядности ткнула пальцем в пол, и лица дракониц побледнели. Герцогский гнев перестал быть фигурой речи в ту секунду, как он лично приволок одного из шпионов императрицы в темницу, оставив на мраморном полу Академии широкий кровавый след. Полы сутки замывали.