– Минутку! Сейчас все будет, – вышло жалко, я не убедила ни его, ни себя, – расскажите пока, в чем дело, что хотите узнать!

– Да я, собственно, так… Пожалуй, пойду, – он предпринял попытку подняться и героически проскользнуть мимо меня к выходу, но был пойман, схвачен и прижат моими трясущимися руками к лавке.

– Пожалуйста, останьтесь! Все бесплатно! Что Вы хотели? – я кусала прыгающие в гневе и бессилии губы, стараясь говорить ровно и мягко, но выходило отрывисто и со всхлипами.

– Узнать, изменяет ли мне жена, – видимо, пожалев меня, пролепетал он, боязливо водя глазами из стороны в сторону.

Пламя в очаге все же занялось с пятой попытки, я попыталась отряхнуть измазанные в золе руки и воззрилась на огонь, страстно желая, чтобы все оказалось дурным сном, и я увидела в огне пророческую картинку. Огонь равнодушно горел с красивыми синими отблесками, но даже не думал раскалываться, приоткрывая тайны и вообще предательски вел себя самым обычным, положенным пламени, образом. Понимая, что еще немного, и я разрыдаюсь в присутствии этого ни в чем не повинного мужчины, я из последних сил взяла в себя руки. Обмануть, но не потерять лицо, не подмочить репутацию семьи.

– Не изменяет, – как можно решительнее сказала я.

– Но я сам видел, я их застал… И мне говорили, что вы зажигаете огонь взглядом, что показываете картинки в огне, что я смогу сам все увидеть.

– Зачем же вы пришли, если видели сами, – грубо сказала я, понимая, что проигрываю, что делаю только хуже, что все выходит из-под контроля все больше и больше.

– Она говорит, что он её напоил, что это первый и последний раз, я люблю ее, мне надо знать точно.

Конец ознакомительного фрагмента.