«Я – дизайнер. Кульман, ватман

– Мой рабочий инструмент», –

Попытался безуспешно

Объяснить визит клиент.

«Понимаю, – тот ответил,

– Вижу сам без лишних слов,

Что, конечно, вы, дружище,

Никакой не Иванов».

После свадьбы на супруга

Маме жаловалась дочь.

– Что-то странная, – сказала, –

У нас с мужем вышла ночь.

– Может, водки крепкий градус

Нам испортил весь интим?

Я-то думала, что ночью

Порезвимся вместе с ним.

– У меня, – призналась дочка, –

Зрел весь день порочный план.

Поняла, мечтам не сбыться,

Как взобрались на диван.

Догадалась: править балом

Будет злой зеленый змей,

Ублажить, вместо супруги,

Мужа взялся бог Морфей.

Спит мужик, но вдруг я слышу,

Как бормочет гад сквозь сон.

То зовет к себе Марину,

То Галину просит он.

Вслед за Галей и Мариной,

Вспомнил Машу, Резеду,

Были после Ольга с Таней,

С Томой виделся в бреду.

– Может, все не так уж плохо, –

Подбодрила дочку мать, –

Раз имеет опыт нужный,

Мужем зрелым может стать.

– Я не все еще сказала, –

Дочь продолжила рассказ, –

Полбеды, что муж мой Вася

Оказался ловелас.

Он под утро отчего-то,

Завершив по бабам клич,

Так обнял меня спросонья

И назвал – «Сергей Кузьмич».

Ошарашил врач больного

– Новость есть, – сказал, – для вас.

Вы теперь не одиноки, –

Сообщил, прищурив глаз.

– Жизнь внутри у вас родится, –

Уточнил с ухмылкой док.

– Да вы что? Ведь я ж мужчина, –

Удивленно тот изрек.

– А той живности, вы знаете,

Как-то побоку ваш пол, –

Объяснил больному доктор,

Усадив того за стол.

– Для глистов значения нету,

Хоть вы баба, хоть мужик.

– Вот так новость, вот беда-то? –

Пациент слегка поник.

– Несолидно как-то будет,

Если мой больничный лист

Огласит, что будто в попе

У меня резвится глист.

Что-то детское есть в этом, –

Растревожился больной, –

Будут люди же повсюду

Насмехаться надо мной.

– Хорошо, – ответил доктор, –

Для солидности вам я

Напишу: не глист завелся,

А очковая змея.

Отмечают Сара с Мойшей

Свой семейный юбилей:

Тридцать пять годков прожитых

Бок о бок совместных дней.

– Помнишь, как тогда мы жили, –

Начал Мойша диалог, –

Коммуналка, в ней диванчик,

Весь продавленный, без ног.

Стол обшарпанный, два стула,

Телевизор не цветной,

И сосед по коммуналке,

Вечно пьяный и смурной.

– Как же, помню, – внемлет Сара, –

Время юности моей,

Все теперь у нас иначе,

Дом огромный, сад, бассейн.

Мебель, не под стать дивану,

Что скрипел и был без ног.

Телевизоров с десяток

Да машин еще с пяток.

– Только вот одно все гложет, –

Мойша слово взял опять, –

Спал тогда я с девой в двадцать,

Счас с мадам в пятьдесят пять.

– Так найди девицу в двадцать, –

Услыхал мужик в ответ, –

А уж я тебе устрою

Коммуналку прошлых лет.

– Вы отец Петрова Вовы? –

Услыхал Иван вопрос.

Обернулся, видит – дама.

– Да, – мужчина произнес.

– Классный я руководитель, –

Дама глянула в упор, –

Я с претензиями к Вове, –

Тут же выдала в укор.

– Задала вопрос ребятам, –

Объяснила суть проблем, –

– У кого всех больше яйца?

Ей Петров в ответ: «Зачем?

Ну скажите, для чего вам

Мучить слабый детский ум?

Помню, в детстве нас хранили